Глава II

Мультидисциплинарный период развития психоневрологиии института им. В.М. Бехтерева (1907-1932 гг.)

2.5. Научно-исследовательские разработки по эпилептологии

В течение трех десятилетий второй половины XIX столетия в учении об эпилепсии господствовал взгляд, признававший наличие «судорожного центра» на уровне Варолиева моста, обусловленный публикациями в 1868 г. исследований Германа Нотнагеля [Nothnagel H.,1868]. Последний убедился во время опытов над кроликами, что прокол в области Варолиева моста вызывает настоящий эпилептический припадок. Согласно этим исследованиям «судорожный центр» находился в области дна 4-го желудочка над серым крылом и простирался вверх до четверохолмия.

Эти данные были опровергнуты в 1891-1892 гг. исследованиями в психофизиологической лаборатории Казанского университета, проведенными под руководством В.М. Бехтерева доктором И.К. Мейером [Мейер И.К., 1893, 1896], который провел серию опытов над собаками и кошками с целью выяснения роли мозговой коры в развитии судорожного припадка. Исследования были продолжены в 1893-1894 гг. уже в Петербурге в лабораториях клиники нервных и душевных заболеваний Военно-медицинской академии опытами доктора Г.И. Сущинского и Н.А. Вырубова [Вырубов Н.А., 1894, 1895]. Было доказано, что развитие судорожных приступов может быть обусловлено, прежде всего, возбуждением двигательных центров мозговой коры. Судороги же, развивающиеся при раздражении Варолиева моста, возникают только вследствие передачи раздражения в двигательные области мозговой коры. Таким образом, существование эпилептического судорожного центра в Варолиевом мосту было опровергнуто [Бехтерев В.М., 1896,1912]. В.М. Бехтереву и его сотрудникам удалось убедительно доказать, что не только джексоновские, но и общесудорожные припадки имеют корковое происхождение. При этом В.М. Бехтерев высказал предположение о том, что клонический компонент припадка осуществляется корой [Бехтерев В.М., 1895, Вырубов Н.А., 1903], в то время как тонический компонент – преимущественно при возбуждении подкорковых образований. Свои высказывания по существу эпилептического разряда В.М. Бехтерев дополнил весьма успешной патофизиологической попыткой обосновать различие между эпилепсией джексоновской и общесудорожным припадком. Им высказано предположение о механизме местного коркового разряда, когда в судорогу постепенно вовлекаются рядом расположенные корковые зоны. В случае, если этот местный разряд переходит на противоположную гемисферу, то наступает общесудорожный припадок. В.М. Бехтерев описал и другой механизм общесудорожного припадка – быстрое развитие общесудорожного припадка вслед за аурой, в частности моторной. В.М. Бехтерев показал, что как тот, так и другой тип припадка зависят от местного, фокального раздражения коры и различие между ними, по его мнению, зависит только от силы и степени распространенности раздражения.

С 1889 г. В.М. Бехтерев изучал значение сосудистого фактора в патогенезе судорожного припадка [Бехтерев В.М.,1891, 1894, 1894а]. Под его руководством доктором Тодорским, а затем и Х.Ш. Боришпольским [Боришпольский Х.Ш., 1896] были проведены исследования сосудистого тонуса у оперированных животных во время судорожных припадков, вызванных раздражением мозговой коры током и другими раздражителями. Во всех наблюдениях экспериментаторы обнаружили выраженную гиперемию сосудов головного мозга. Эти данные рядом ученых того времени трактовались как прямой патогенетический фактор при эпилепсии. В.М. Бехтерев стоял на совершенно правильных позициях, подчеркивая вторичность природы расширения мозговых сосудов, которым всегда сопровождается развитие эпилептического припадка.

Эти исследования имели применение в практической медицине. В.М. Бехтерев для устранения сосудистых нарушений при судорожном припадке ввел в противоэпилептическое лечение применение некоторых сердечно-сосудистых лекарственных веществ. В процессе лечения в смеси с бромидами были использованы: Adonis vernalis, digitalis, convalaria majalis и др. Со временем предпочтение было отдано Adonis vernalis, как наиболее эффективному. Была создана микстура Бехтерева, которая и в настоящее время широко применяется в эпилептологии [Бехтерев В.М., 1894, 1897].

В своих работах В.М. Бехтерев подробно не обосновывает, в чем, собственно, заключается сущность действия сердечных средств в лечении эпилепсии Однако он высказал ряд предположений, из которых сле­дует, прежде всего, признание регулирующего влияния сердечных средств на деятельность сердечно-сосудистой системы. Известно, что тахикардией сопровождаются приступы эпилепсии, даже если не наблюдается распро­страненных судорог. Тахикардия наблюдается и в виде ауры, что именно и запоминается больными, амнезирующими припадок. Таким образом, тахи­кардия является одним из постоянных симптомов эпилепсии, что, несо­мненно, свидетельствует о ее значении в патогенезе этого заболевания. Кроме того, В.М. Бехтерев выска­зывал мысль о целесообразности назначения сердечных средств при лече­нии эпилепсии с целью влияния на усиление выведения «негодных про­дуктов метаморфоза печени» и на регуляцию мозговых сосудов.

В 1898 г. ученик В.М. Бехтерева В.П. Осипов экспериментально доказал, что в судорожный припадок вовлекается, наряду с поперечно-полосатой, и гладкая мускулатура организма, при этом они находятся в прямой зависимости от состояния возбуждения двигательной зоны коры головного мозга.

Много нового было внесено В.М. Бехтеревым и в клинику эпилеп­сии. В 1897 г. им была описана как самостоятельная нозологическая форма эпилепсии, названная им «Хореической падучей». Причем, все ра­нее описанные в литературе подобные наблюдения, представляли собой случайное совпадение двух разных заболеваний: пляски Св. Витта и эпи­лепсии. В приведенном наблюдении В.М. Бехтерева речь идет об особой форме эпилепсии, в клинической картине которой наблюдались судорож­ные подергивания конечностей; хореические подергивания обычно посте­пенно нарастали в своей интенсивности вплоть до развития эпилептиче­ского припадка, после которого они на некоторое время почти полностью исчезали, а затем постепенно начинали снова нарастать до следующего припадка эпилепсии. Если эпилептический припадок долго не наступал, то и хореические подергивания значительно усиливались. Эпилептический припадок был как бы простым усилением этих подергиваний, переходя­щих в судороги с утратой сознания. Припадки обыкновенно на долгое время решали проблему хореических подергиваний у больных.

В.М. Бехтерев объяснял патогенез этого заболевания постепенным нарастанием возбудимости мозговой коры (в дальнейшем это состояние называли по И.П. Павлову очагом застойного возбуждения), в связи с чем и происходило нарастание хореических подергиваний. С наступлением же припадка – возбудимость коры падала и хореические подергиваниям временно прекращались. Правильность своей гипотезы В.М. Бехтерев подтвердил, подвергнув оперативному лечению в 1901 г. больного с хореической падучей, когда после удаления части мозговой коры в двигательных зонах обоих полушарий, избавил пациента от изнурительных хореических подергиваний [Бехтерев В.М., 1901].

Кроме того, В.М. Бехтерев одним из первых описал случаи рефлек­торной эпилепсии на определенные звуковые раздражители [Бехтерев В.М., 1914-1915]. Судо­рожные припадки возникали у описанного им больного под влиянием му­зыки, причем связь эта была столь постоянной, что в конце концов у боль­ного образовался настоящий «страх музыки». Припадки провоцировались у больного не только длительным звучанием музыки, но и одновременным быстрым мельканием блестящих фигур, как бы освещенных солнцем. Этот механизм нам напоминает фотостимуляцию при современной записи элек­троэнцефалограммы. Уже в то время В.М. Бехтерев придавал особое зна­чение этому «зрительному мельканию» в патогенезе развития припадка.

В.М. Бехтереву принадлежит также описание эпилептических при­падков, протекающих под видом страха. Страх, порой лишенный конкрет­ного содержания, мог протекать либо в виде изолированной ауры, либо в виде ауры эпилептического припадка.

В 1957 г. С.Н. Давиденков в одной из своих работ анализировал опи­сание В.М. Бехтеревым пароксизмальных проявлений кратковременных состояний ретроградной амнезии при общем сохраненном сознании. В.М. Бехтерев был склонен трактовать этот редкий синдром как расстройство эпилептической природы. С.Н. Давиденков под­твердил эту точку зрения В.М. Бехтерева своими наблюдениями, при которых кратковременные приступы ретроградной амнезии «иногда комбинирова­лись с настоящими эпилептическими припадками [Давиденков С.Н., 1957].

Активно разрабатывал В.М. Бехтерев вопрос о влиянии алкоголя на возникновение и течение эпилепсии. В этом отношении известна работа, опубликованная им совместно с В.Я. Анфимовым в 1913 г. [Бехтерев В.М., Алфимов В.Я., 1913].

Безусловно, что большинство работ, упомянутых нами, было опубликовано В.М. Бехтеревым до того, как он создал Психо-Неврологический институт. Однако упоминание о них необходимо для того, чтобы проследить логику построения исследований в области эпилепсии, которые завершились беспрецедентными в истории отечественной психоневрологии организационными мероприятиями.

Именно В.М. Бехтереву мы обязаны созданием в январе 1910 гг. на III Съезде Психиатров (1909-1910) под эгидой Психо-Неврологического Института отечественного отделения «Лиги борьбы с эпилепсией» и строительством в структуре Психо-Неврологического Института отдель­ной «Клиники для эпилептиков» (арх. Р.Ф. Мельцер). К сожалению, начало Первой мировой войны прервало строительство, но те помещения, кото­рые успели построить были приспособлены под нейрохирургический гос­питаль. Исследования по проблемам эпилепсии при жизни В.М. Бехтерева в стенах этой клиники так и не начались. В начале 1918 г. по инициативе В.М. Бехтерева и Л.М. Пуссепа военный госпиталь, расположенный в сте­нах Психо-Неврологического Института, был расформирован и с 1 марта начал функционировать первый в России Нервно-Хирургический Институт на 150 мест, из которых 30 отводилось «эпилептическому отделению». В 1922 г. после его слияния с Патолого-Рефлексологическим Институтом от­деление сократилось до 20 коек, но уже никогда не прекращало своего су­ществования. В настоящее время это широко известное в стране и за рубе­жом отделение лечения больных эпилепсией на 50 коек.

Таким образом, не только клинико-экспериментальные, но и организационные подходы В.М. Бехтерева к решению проблемы эпилепсии по - новому осветили эту нозологическую форму и сделали эпилепсию одной из наиболее актуальных глав современной психоневрологии.
Компьютерная томография

Алкоголь
Наркотики

 

Лечение боли в спине
Программа лечения психогенного переедания и избыточного веса
Здоровые нервы

Поддержи свой позвоночник
Детский лечебно-диагностический комплекс
Выездное обучение
Групповая психотерапия
 
 

Терапия и беременность
Терапия и лишний вес



 























 .